Мацес: истории, рассказанные Дашé - Андрей Матусовский

мацес на Гальвесе и Лобояку; хм, интересный поворот событий. Непонятно только, кого представляет Пасай и какими полномочиями он наделен. Очевидно, Эктор провел упреждающие маневры, и теперь у нас есть проблемы с посещением региона проживания мацес. Основной мотив отказа заключается в том, что малока на Лобояку стоит на демаркированной территории мацес, для посещения которой требуется специальное разрешение. Так вот, это разрешение дать нам не хотят. Но кто конкретно его не дает? Правда заключается в том, что малока на Лобояку располагается уже на территории резервата мацес – другой охраняемой области, прилегающей к их территории, – а это две разные юридические инстанции. Вскоре выясняется, что палки в колеса ставит Эктор, который настроил против нас некоторых мацес. Именно он был инициатором написания этой фиктивной запретительной бумаги, которую теперь показывает Пасай, выдавая ее за важный документ.

Более того, незадолго до нашего прибытия в колонию Ангамос Эктор и Пасай побывали в малоке на Лобояку; они раздали ее жителям заранее подготовленные дурацкие плакаты, на которых сами же написали, якобы мацес не хотят нас видеть. Выстроили в ряд двух стариков Туми, их жен и Сирину, заставив держать в руках эти транспаранты, и сделали фото, которое теперь тоже подколото к «официальной» бумаге. Дорогой читатель, ты представил картину? Наши знакомые друзья мацес стоят с лицами, полными непонимания, что́ с ними вообще делают, и демонстрируют эту ахинею; какой-то колониальный паноптикум.

Эктор сделал также распечатку с сайта Кольбова, где были указаны цены для участников экспедиции, показал их мацес, сказав: «Смотрите, сколько они зарабатывают на вас, а сколько денег достанется вам». Хосе пришлось объяснять, что эти суммы включают также плату за гостиницы в городах и другие расходы, напрямую не связанные с экспедицией.

Пасай ушел. В скором времени появился другой мужчина, предъявивший еще одну непонятную бумагу, из которой следовало, что полученное ранее Хосе разрешение на посещение земель мацес и малоки на Лобояку аннулировано. Ситуация критическая; нас вполне могут развернуть, но я чувствую, что что-то здесь не так. Кем аннулировано, почему? Все это начинает меня раздражать и даже злить.

Не знаю, от чьего имени действуют Пасай и этот мужчина, но реальный капитан мацес области Гальвес, оказывается, находится в настоящее время в колонии Ангамос; мы пошли к нему для разрешения спора. Мужчину зовут Умберто, на вид ему около 30—40 лет. Как я понял, сейчас он исполняет обязанности капитана, но по сути он глава мацес бассейна Гальвеса; в ближайшее время должны завершиться какие-то формальности и он обретет официальный статус, но все слушают его уже сейчас.

Я в красках объяснил Умберто свою позицию. Почему все должны слушать Эктора, какого-то аргентинца, который решает за мацес, как им поступать, что для них хорошо, а что плохо? Также рассказывал о своей работе антрополога, о том, почему мне так важно наблюдать культуру мацес, говорить с людьми, записывать их обычаи и истории.

Разговор с капитаном идет по большей части о деньгах: сколько мацес заплатили или недоплатили за прошлые и настоящие визиты чужаков. Я сказал, что заплатил Эктору за организацию предыдущих экспедиций немалые деньги, а сколько досталось общинам мацес от Эктора – еще вопрос.

– Сколько? – тихо интересуется капитан и аккуратно записывает все цифры в свой блокнот. Видимо, претензии теперь будут предъявлены Эктору.

Несложно догадаться, что деньги стали причиной возникновения этой неприятной ситуации. Словом, весь шум поднял Эктор, лишившийся логистической монополии и призвавший на свою сторону закадычного друга Пасая и его ближайших сотоварищей; это подтверждают и все обступившие нас мацес.

Ну что тут скажешь? К сожалению, из-за этого казуса потеряны отношения с Пасаем, Шавой и Унан – родители, конечно, на стороне сына. Правда, я их так и не видел, но говорят, что Эктор запретил им общаться с нами. В то же время на Лобояку с нами идут другие члены семьи Рейнел.

В итоге мы заплатили мацес 700 перуанских солей (около 207 долларов США), и они сказали, что у нас не будет проблем в верховьях Гальвеса и Лобояку.

Разговор переходит в спокойное, степенное русло. Андрес, племянник Туми (Самуэля), который сейчас находится в колонии Ангамос, и Умберто рассказывают, что ежегодно 3 августа в колонии Ангамос проходит большой праздник, на который собираются люди из окрестных деревень.

– В этот день в 1969 году состоялся первый мирный контакт мацес с протестантскими миссионерами, это событие очень важно для нас. Тогда мацес обрели европейскую одежду, соль, спички и многое другое, – говорят мои информанты.

Оба приглашают меня побывать на таком празднике. Вообще удивительно: обычно в этническом сознании коренных народов Амазонии и Оринокии первый контакт часто становится трагическим воспоминанием; у мацес всё наоборот, для них это важный момент, осознаваемый ими как позитивный. Интересно. Может быть, в это время просто созревает какой-либо фрукт или плод, сбор урожая которого инициирует крупный праздник, на который собирается много гостей? Надо будет уточнить, навести справки.

Умберто и другим мацес я задал вопрос: почему у них нет шаманов? Они, недолго думая, подтвердили это: да, нет шаманов, – но не смогли объяснить, с чем это связано. Сказали, у мацес есть только старики, которым известны полезные свойства различных растений.

Умберто рассказывает, что на Чобояку в одной общине мацес есть малока, а еще одно коммунальное общинное жилище стоит в деревне Пуэрто-Алегрия; выходит, малока на Лобояку не последняя. Выясняется, что мацес также хотели бы построить большое коммунальное общинное жилище в Ремояку или Буэн-Перу. В их понимании малока станет местом собраний, будет способствовать единению народа, а также станет символизировать возрождение культурных традиций мацес.

Также я расспрашивал о разном случайно повстречавшегося Нэку. Он распределил сезоны так: сухой, примерно, с марта по сентябрь; дождливый – с октября по февраль-март.

Поверье, о котором поведал Андрес, племянник Туми (Самуэля)

Мацес считают, что если вдохнуть нёнё только в одну ноздрю, мошонка увеличится до таких невероятных размеров, что будет касаться земли. Но стоит вдуть табачную смесь во вторую ноздрю, тестикулы сразу же придут в норму. Поэтому нёнё всегда надо вдувать только в две ноздри.

Интересно, что когда мужчины рассказывали это поверье, рядом стояла молодая женщина, засмеявшаяся от услышанного. Скорее всего, ее смех был вызван всего лишь скабрезной шуткой, но было очевидно, что такое поверье она слышала впервые.

Оказывается, за бензином и другими промышленными товарами местные часто ездят в бразильский городок Пальмейрас, также стоящий на берегу Жавари, до него вниз по течению всего пять километров. Говорят, что у бразильцев всё дешевле.

На ночлег расположились в двухэтажном здании магазина, в котором продаются различные товары: напитки, бакалея и промышленные товары. На первом этаже хозяйка, молодая одинокая женщина с маленькими детьми, держит сам магазинчик, занимающий лишь одну сторону просторного зала, в центре которого стоит длинный деревянный стол – за ним можно поесть; на втором этаже находятся жилые комнаты, в одной из них я развесил свой гамак.

Настало утро. Позавтракав, начали грузить вещи в нашу чалупу (так в Перуанской Амазонии называют большую лодку), чтобы отправиться вверх по Жавари и Гальвесу. По плану к концу дня мы должны достигнуть Буэн-Перу.

Хосе сказал, что спозаранку Эктор бегал к полицейским и возмущался, науськивал их, чтобы они не давали нам лодки. Но у него ничего не вышло.

Полицейские просто сказали нам: «Счастливого пути», и мы благополучно отплыли вверх по Гальвесу.

Третий визит в малоку на Лобояку

Почти весь световой день мы плыли вверх по Гальвесу. Обедали, вернее быстро перекусили, в общине мацес Хорхе Чавес.

В Буэн-Перу люди меня узнавали и радостно приветствовали; мне было очень приятно. Особенно эмоциональной оказалась Иоланта, сестра Шавы, с ней мы даже обнялись.

Кане находится в Буэн-Перу – видимо, ей стало тяжело жить в малоке, все-таки пожилой